Наши партнеры
Интернет-газета Гарри Каспарова Объединенный гражданский фронт Ежедневный журнал
Без цензуры

Новости

Егор Седов: Социологии у нас нет! Ни военно-полевой, ни какой-то еще

Все то, что я сейчас скажу, я уже говорил много раз. Но, видимо, надо продолжить, пока хватает сил.

Итак, опубликован очередной отчет об очередном опросе "Левады". И пошло-поехало — серьезные люди всерьез это обсуждают! Как столь же серьезно обсуждали в 2014-м "86% поддержки". Как говорится, где вы были восемь лет…

"Левада-центр постоянно публикует результаты своих исследований, свидетельствующих о том, что поддержка войны в Украине достигла в ноябре — 74%, а количество людей, выступающих определенно против нее, — только 9%",приводит цифры уважаемый Виталий Гинзбург. И тут же утверждает:

"И это при том, что они удостоены звания "иностранный агент", не ангажированы властью, а, следовательно, дорожат своей репутацией".

Ой, да неужели?

Тогда скажите, а как именно высокое звание иноагента мешает "Левада-центру"? Есть множество организаций, которые вынуждены были закрыться сразу после получения данного высокого звания. Но почему-то не "Левада-центр".

Может, дали-то звание не просто так, а чтобы вы, дорогие граждане, им лучше верили? Провластным-то не верим, а тут — иноагенты.

Что же до дорогой репутации, то надо вспомнить 2013 год. Много чего с тех пор случилось, а помнить-то надо все равно. Например, о выборах мэра Москвы. В которых участвовал и ныне сидящий в тюрьме Алексей Навальный. Которому социологи дали прогноз с процентами — а оказалось, что тех процентов он набрал гораздо больше.

Тогда и прозвучала эта знаменитая фраза про социологию, вынесенная мною в заголовок.

И вот говорим мы про авторитаризм, про антидемократический режим — и тут же поминаем, что есть какие-то независимые социологические конторы. Да если бы они не устраивали режим, они были бы давным-давно закрыты!

Вообще, бывают очень странные сближенья. К примеру, главред одной весьма независимой радиостанции (ныне закрытой) — ну, очень демократических убеждений человек. Который топил за дистанционное электронное (т.е. полностью непрозрачное) голосование даже после того, как радиостанция закрылась, а сам он получил все то же звание иноагента.

Кому выгодно такое голосование? Ну, не гипотетической же оппозиции, в самом-то деле!

Или очень независимая и весьма демократическая газета (говорю без всякой иронии, в конце 90-х — начале нулевых она была глотком свежего воздуха, позволявшим не сойти с ума). Которая несколько лет тому назад выдала материал о "группах смерти" в соцсетях, чем вызвала вирусный поиск тех самых "групп смерти" (и что характерно, находили — даже там, где их быть однозначно не могло). А зачем? А власть готовила очередное закручивание цензурных гаек, нужен был пример. Провластным СМИ не сильно поверили бы, оппозиционной газете — поверили.

А тут — социология. Опросы, которые даже сами по себе являются очень непрозрачной процедурой.

Но главное — а кто отвечает?

Читаем у "Левады": "Исследование проводится на дому у респондента методом личного интервью".

И вот я представляю себе это личное интервью со мной.

Ну, начнем с того, что оно не состоялось бы изначально — на стук в дверь было бы заявлено: "А ступайте-ка своей дорогой! И не надо больше сюда звонить!"

Почему? А потому что гораздо безопаснее по нынешним временам не доверять таким вот пришельцам. Может быть, где-то в Европе оно и не так. А вот здесь, уверяю, так. Лучше и надежнее считать любого незваного гостя, звонящего тебе в дверь, мошенником, — ну, в крайнем случае — дистрибьютором, продающим очередную хрю-фигню. Многие переживают из-за того, что общество в России стало обществом недоверчивых, я же считаю недоверчивость спасительной. И чем ее будет больше, тем лучше — особенно если речь идет о недоверии к тому, что говорит телевизор и т.д.

Но если бы даже состоялось это невероятное интервью, то как бы я ответил на вопрос "Вы лично поддерживаете или нет действия российских вооруженных сил в Украине?"?

А вот как ответил бы: "Встал, бумаги свои забрал — и пшел! Товарищу майору от меня приветик передай!"

Догадываетесь, почему? Если надо объяснять, то не надо объяснять.

Вывод: меня в этих опросах нет. И таких, как я, в этих опросах нет. Мало того, как посчитал в свое время Максим Кац (ситуация с тех пор вряд ли поменялась), от 70 до 90% не желают отвечать. Опять же, не надо объяснять. Если же создатели "Левада-центра" полагают, что опросы оставшихся релевантны, то… Это их дело. А мое дело — не считать такого рода мнения обоснованными.

Впрочем, если плясать от мнений "социологов", то пляска пойдет дальше.

"Активных форм протеста тоже нет", — считает Виталий Гинзбург. То есть 19 443 человека, задержанных по административным статьям, не существуют? Ихтутнет? Это, замечу, верхушка айсберга — большинство все-таки, вероятно, не были пойманы. "Протестов нет, ужесточение законодательства является лишь средством запугивания людей, а не широко применяемой практикой", — уверен господин Гинзбург. После вот этих цифр. Которые несколько точнее, чем цифры "социологов".

Есть и другая цифра, ее я приводил, но не грех повторить. Когда ВС РФ оставили Херсон, это вызвало протесты. За протесты были задержаны… два человека. Не две тысячи, не две сотни — два! Один в Москве, вторая — в Перми. Сколько вышло, столько и задержали.

Пропорцию 19 443 : 2, как я полагаю, решить довольно просто. И тут ни к чему пускаться в рассуждения о том, что "державники" вообще митингов-пикетов не любят, все 90-е и нулевые они демонстрировали совершенно иное. И вот именно эти цифры, которые получены без административного ресурса, и подлежат сравнению.

Сам Виталий Гинзбург называет количество уехавших от мобилизации: от 700 тыс. — до миллиона. Но ведь это далеко не все. Не все могли уехать, снять где-то в другой стране квартиру по подскочившим ценам и т.д. Приходится вертеться иначе. И вот этих не всех мы не видим — и правильно, что не видим. Нам их и не надо видеть. Зато видим покорно идущих — потому что вот их-то показывают. И некоторые делают из этого выводы — неверные.

Вот еще один неверный, на мой взгляд, вывод.

"Но Путин [на гипотетических выборах] получит большинство. На это могут сказать: какие же выборы в авторитарном режиме? как можно признавать их результаты? они, мол, фальсифицированы. Сказать так можно. Но это будет писк мыши".

Насчет писка мыши скажу одно: вполне в наших силах превратить его в львиный рык. Просто постараться надо. Поразмыслить, сверить факты. Понять, что хорошо, а что плохо для дела освобождения. И что хорошо, а что плохо для режима.

Например, кому хорошо от наших депрессий, разочарований и битья головой "задача неразрешима, тут ничего нельзя изменить!!".

В 1991-м кое-что удалось, а сейчас — ничего нельзя изменить?! Да неужели?!

Можно вспомнить историю, наконец. И совсем не так, как делают это в заставке курсов "Возрождение".

Там, в комментах к размышлениям о "писке мыши", я как раз историю и вспоминаю: какое там просто большинство?! Бывает интересней! К примеру, была (и есть сейчас) такая Республика Либерия, в переводе — Свободия (правда, как раз в указанный период там процветало махровейшее рабовладение). Так вот, на выборах 1927 года явка достигла 1680%! И — какое удивительное совпадение! — 96% голосов было отдано за действующего президента Кинга, шедшего на третий срок.

Надо ли винить в этом либерийцев — за исключением Кинга и его партии? Думаю, нет.

Вот так и тут.

Ну, а социологии у нас все-таки нет. Поэтому лучшая ее замена — слушать и смотреть самому. Что говорят люди, что они делают, чего как раз не делают. И тогда большинство причин для разочарования исчезнет.